Шел 1979 год (напомним, объявленный в свое время ООН «Международным годом ребенка»). В Артек на международную смену, посвященную этому самому «ребенкованому году» должен приехать наш любимый вождь Леонид Ильич Брежнев (кавычки ставить не будем, потому что в то время он еще был жив и все его, по мере сил, уважали и любили). А приехать он должен был, конечно же, в лагерь «Морской», больше ничего в Артеке важным гостям не показывали. Традиция эта, кстати, сохранилась до сих пор. В августе 2005 года именно по «Морскому» разгуливал президент Ющенко со товарищи и примкнувшем к ним голливудским «5-м элементом» украинского происхождения.

За пару часов до приезда генсека в «Морском» появился невзрачный мужчинка в штатском платье и стал ходить с начальником по лагерю.

Посмотрел тот дядя на подъемный кран, который мрачно возвышался рядом с костровой «Морского» (а именно на ней все и должно было проистекать) и озабоченно так сказал: «Непорядок, кран бы убрать не мешало». Начальник тихо бледнеет и заикаясь пытается объяснить, что стройка та Артеку не принадлежит, это вообще ЦК ВЛКСМ дом отдыха себе строит. И что не они лагерю подчиняются, а лагерь им (для молодняка напомню, в те годы Артек, как раз и подчинялся этому самому ЦК ВЛКСМ).

Мужичок не стал спорить и ругаться, а достал какую-то черную коробочку, пошептал в нее что-то (в том году такая чудо-связь была похожа на фильмы про инопланетян и далекое будущее). Через пару часов подъемный кран с той комсомольской стройки куда-то делся. Как испарился.

Потом взгляд мужичка упал на военный корабль, еле видимый на горизонте. Он ему тоже не понравился. Мол «Год ребенка», мы за мир во всем мире, против войны, а тут такая вот демонстрация милитаризма… А ведь кроме генсека еще пресса ожидается и не только советская. Поэтому крейсер тот дядя тоже просил куда-нибудь «убрать».

Куда может послать простой начальник пионерлагеря военный корабль? Об этом начальник и пытался мужчине что-то пробормотать. Мужчина опять не стал лезть на рожон и снова что-то прошептал в свою заветную коробочку. Грозный военный корабль Краснознаменного Черноморского флота тут же на всех парах куда-то послушно ушел с линии видимости.

Потом тот же человек в штатском осмотрел дуб на костровой «Морского», под которым должен был присесть Ильич. Крамолы не нашел. Осмотрел также кресло, на котором должен был лидер сидеть. Выкрутил ножки ему… Потом закрутил обратно… Больше никто к тому креслу приблизиться просто так не мог до конца визита.

Дали команду: всех детей на костровую впустить и не выпускать ни под каким предлогом до конца исторического события. Пусть хоть уписаются на месте, никуда с костровой ни шагу! А вокруг костровой вдруг появилась группа никому не знакомых спортивного вида мужчин в вожатской форме и стайка «сантехников» с кожаными чемоданчиками (особого назначения). Эти стали четко по периметру.

В общем, визит прошел, как всегда, «под бурные продолжительные аплодисменты, плавно переходящие в овацию».

Под вечер нач. лагеря и старший вожатый решили снять нечеловеческое напряжение обычным человеческим способом. Выпили, расслабились, порозовели. Красота - дети спят, тишина, ласковый бриз... Вдруг, как черт из табакерки, на пороге появляется давешний мужичок в штатском и душевно так спрашивает: «А где, собственно, Книга Почетных гостей Артека, в которой дорогой товарищ Л. И. Брежнев оставил свою нетленную подпись?»

А старший вожатый, совсем уморившись, спокойно так отвечает: «А фиг его знает!»

Однако, посмотрев на мужичка в штатском, тут же понимает, что ответ дал неправильный, по традиции бледнеет, начинает лазить по всем закуткам в поисках треклятой Книги, которую на радостях засунул незнамо куда. Находит ее в совершенно неожиданном месте и видит: полночный гость открывает Книгу на том месте, где Брежнев оставил автограф, нещадно выдирает тот самый исторический лист и вместо него вставляет другой, по виду точно такой же. После чего молча испаряется в ночной тиши.

Оказывается, престарелый вождь, плохо осознавая, на каком свете находится, ПОСТАВИЛ ТАКУЮ ДАТУ: 1 8 7 9 год (ну с кем не бывает?)

Все исправили, никто ничего не заметил.

Рассказала вожатая Ольга Сахатова