на главную

Наша библиотечка

Невыдуманная встреча

На бланке одного из артековских дипломов семидесятых годов был девиз: «Пусть будет паролем для встречи навек заветное, гордое слово - АРТЕК!». Эти слова я вспоминаю каждый раз, когда перечитываю эту историю... Историю о встрече двух, ранее совершенно не знакомых людей. Общим у них было только то, что они были артековцы.
Воспоминаниями о своей послеартековской встрече делится Виктория СЕРЕБРЯКОВА.


***

Иногда кажется, что этого просто никогда не было. Но вдруг перед глазами встают смутные образы людей. которых я не видела лет 100. На дорогах Афганистана. Фото В. СеребряковойКак в горячечном бреду. Думаю потом, вспоминаю, где я видела человека, что связывает мою и его жизнь, какие события, даты пересекали наши пути. Очень часто память заставляет возвращаться к кишлакам Гельменда, к ярким хребтам Гиндукуша, где в сияющие дали востока увела меня воля и молодость. В Афганистан.

Мальчишка, о котором я хочу рассказать, который живет в моей памяти, самый обыкновенный. Я почти его не помню, фотографий нет. Мне был 21год, ему-19. И так как я была старше на целых 2 года, то он казался мне совсем ребеном, эдаким юным пионером. Не помню его рук, цвета глаз, только знаю, что уши немного были оттопыренные, хотя позже замечала такие же ушки у всех молодых солдатиков, с гладко выбритыми затылками под смешными выцветшими панамами цвета хаки.

Когда закончился мой первый день в провинции Лошкаргах, я вышла из душной комнаты уже поздним вечером. "Жутковато," - подумала я то и дело оглядываясь по сторонам, потому что путь для прогулки был мне незнаком. Подняла голову вверх в надежде найти фонарь. Мне подмигнули разом тысячи звезд. Да, вновь убедилась, что я безнадежный лирик и не могу понять, почему эти лохматые ясные артековские звезды преследуют меня и здесь тоже! Здесь, где идет война, где тайными тропами идут караваны с оружием там за горизонтом, где моя страна выполняет интернациональный долг... Звезды ,такие же как в Артеке ,освещали мне путь. Одни заглядывали мне в глаза, словно вопрошая: "Глупая, куда идешь, комендантский час?!" Другие ободряли: "Иди, иди покажем дорогу!!" А мне было все до лампочки--молодо-зелено.. Медно -красное солнце садилось и брызгало негреющими лучами. Дошла до столовой вертолетчиков, села на лавочку, откинулась на прохладную стену, закрыла глаза, чтобы провести ревизию прошедших дней, перелетов, переездов..
- Закурить не найдется? - раздался любопытствующий голос.
Я вздрогнула и очнулась. Голос продолжал.
- Да у меня свои есть, солдатские "Охотничьи", но я подумал, может у тебя с фильтром есть, ты ведь недавно из Союза, да? Я помогал вам вещи выгружать из вертушки.
Я вспомнила эти кадры. Ковыляя на каблуках по жутко ребристой вертолетной площадке с огроменным чемоданом, который мой муж окрестил "мечта оккупанта" и с сумкой на бывших колесиках, которые отвалились уже на трапах в Ташкенте, Кабуле и Кандагаре, тащилась фифочка с полубезумным взглядом. Подбежали солдатики по приказу майора, легко схватили мою поклажу и летевших со мной гражданских и отнесли в модуль. Кому из них принадлежал голос? Мне было безразлично. Эти безусые юнцы в камуфляже, поджарые фигурки, загорелые лица - одно лицо .
- Знаешь, не умею курить, - скупо ответила .
- Да я так спросил. Ты откуда из Союза?
- Я с Волги, из Саратова.
- Жаль, что не землячка. Я с Украины...
Снова хозяйкой положения стала тишина. Хотя нет. Трещали какие-то насекомые. Бренчала гитара. Пели одну из сотен афганских песен, сочиненных неизвестными поэтами на нехитрый лад, в которых слово за слово нанизывался сказ о засадах и вертолетных ударах, о горящей колонне Камазов, о красных песках Регистана, об усатом, бородатом враге. Разговор не клеился.
- Как там, дома? - потянулась ниточка разговора за папиросной струйкой дыма, не унимался парень.
- Слушай не кури ,пожалуйста, а? Не люблю дыма. А дома все нормально, Зима, снег, новый год недавно был.
-Здесь тоже снег бывает, утром выпадает, а к обеду тает. Но ветер колючий, острый. Привыкаешь. Как в Крыму зимой. Мне море часто снится. И горы ..Крымские горы похожи на северные афганские..
- А ты че в Крыму был? - я заинтересовалась и попыталась увидеть облик человека, который ну очень хотел по болтать.
-Да я два раза только выезжал из села. Один раз в Крым. Другой раз - сюда вот.
- А че делал в Крыму-то? -зашевелилось и ухнуло у меня то, что прозвали душой.
- В пионерском лагере был .Наградили путевкой в школе. В Артек, слышала такой?

Затеплилось в сердце,обволокло какой-то дымкой. Но не-по-ве-ри-ла. И все тут! -
-Ты? Не ври. Такого не может быть, потому что не может быть никогда! Я была 6 лет назад, в Алмазной, а ты, ты когда, где? - задрожал мой голос.
Настал его черед удивляться.
- А я в 80-м, в Кипарисном, неужели это правда? - он вскочил, достал откуда-то маленький китайский фонарик и осветил меня.
Тут я задохнулась от ярости. Мне не верят, да я..да я...
Какие доказательства могут быть у меня? Блокнот с адресами лежит тихохонько в чемодане. Песню что-ли ему прошептать? Голос сел, предательская слеза норовила скатиться из глаз, но ветер высушил ее.
Шаркающей походкой подошли несколько солдатиков.
-Земеля, ты че здесь? О, да тут новенькая. Лады, отбой уже, но мы тебя прикроем, - загоготали они.
- Да ребята, землячку встретил....сестру ..., - смутился мой визави.
- Поздравляем, сестра так сестра, нет базару..., - уходя кинули они.
Звезды в вышине дружно поддержали нас.
По странному стечению обстоятельств, на другом конце земли встретить Виктория Серебрякова и ее афганские друзья.незнакомого чужого мальчишку ,да к тому же артековца… Это могло случиться только со мной. Вся усталость и раздражение обернулись вдруг острым, похожим на испуг ожиданием. Мы не перебивали друг друга, последовательно выдавали информацию. Он проводил сравнительную характеристику гор Крыма и Афганистана, рассказывал о своей девчонке, говорил, что привез из Артека домой мешок кипарисовых шишечек, Напомнил какие-то крымские легенды, рассказал. как впервые попробовал здесь анашу, что очень долго идут письма из дома... А я ,словно боялась опоздать,. недосказать, растерять - какие-то нелепые истории о мире и спокойствии там, в Союзе, откуда только что прилетела. О том что там на севере живет страна. Живет и не знает ничего о сотнях тысячах ребят, вырванных из девичьих и материнских объятий, от родной земли. Может вот именно так воплотился интернационализм, на котором нас воспитывали и в Артеке в том числе , и мы стали его заложниками здесь, с этим незнакомым пацаном? Слушали все это и звезды. Струился тихий воздух. Мальчишка вдруг стал близким и родным. И если с начала встречи я ощущала себя вожатой, а его - пионером, то теперь он превратился для меня в младшего брате (хотя всегда мечтала о старшем брате), стало вдруг как-то легко и радостно .

- Можно буду называть тебя сестрой? Согласна? А то не любят здесь, когда приехавшие девчонки с солдатами общаются. У нас вроде с тобой, артековская кровь.. другим не понять...
- Давай, брательник, согласна, - умиротворенно ответила я, поцеловала его неловко в ухо. -До завтра!
Если бы мы знали, какое будет "завтра", то как бы ценили "сегодня"..

На завтра моих вертолетчиков перебрасывали дальше в необжитой Фарахруд. Ранехонько утром, когда вдали еще пламенели горы, переливались, гасли и вновь загорались малиновым светом, мне дали на все про все полчаса. Я даже не знала, где искать мне моего вечернего собеседника, всюду солдатские палатки, не знаю никаких координат, смешно - ни имени, ни фамилии. Быстро написала записку, чтобы соседи отдали тому, кто будет меня спрашивать.
- Вика, погода меняется, давай быстрее, - орал вертолетчик с чудесной фамилией Сокол. Это тот случай, в который тоже нельзя поверить - этот Сокол жил в поселке Сокол под моим Саратовом! Вертолеты уже крутили винты. У раскрытой дверцы укрепляли пулемет на консоли. Я ругала себя за беспечность, забираясь на борт. Пилот и борттехник были уже на местах, в нос ударил запах машины и топлива. Машина качнулась, пошла, скользнула над военной частью. Вторая машина взлетела рядом.
Я смотрела в иллюминатор на пролетавшие кишлаки, квадратные дворы, лепные дувалы. Собака. Лошадь. Мягкий дым. Блестящая нитка арыка. Жизнь была открыта и беззащитна...

* * *

В Фарахруде тихо падал, тихо лежал и тихо таял снег. Как в Крыму зимой. Здесь я осталась надолго. Иногда с проходившей мимо колонны водители передавали мне то пакистанский мандарин, огромный и блестящий(такого больше никогда не пробовала, вкус помню до сих пор) ,то красавицу ящерицу в банке, то какую-то милую безделицу от моего названного артековского брата. А однажды, в маленькой жестяной коробочке из под восточных сладостей с кудрявой вязью на боку, я получила записку в которой были завернуты сморщенная кипарисовая шишечка и артековский значек-костерок. В записке были слова "Пусть это побудет пока у тебя ,уходим на задание, важная операция".
Почему он мне все это отдал и так не забрал до сих пор - я не знаю. Боюсь узнать.


***


ВЕРНУТЬСЯ В БИБЛИОТЕЧКУ



Rambler's Top100 bigmir)net TOP 100 KPblM.ru

Лагерное движение в России и за рубежом