Об Артеке Артековские байки Библиотечка Пресс-обзор Журнал «АРТЕК» Гостевая
Комиксы Фотоальбом Наши расследования Наши коллекции Форум Чат
Наши расследования

(СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО! Перед прочтением выключить комп!)


  • Рекомендуем!

    Дайджест газеты МДЦ «Артек» «ОстровА»
    Артековские марки и конверты
    Фотографии Артека и Крыма
    Малая артековская энциклопедия
    Артековская библиотека
    Артековские значки и медали

  • Artek

    Под названием «Дело артековцев» вошло в историю Артека и СССР сфабрикованное органами НКВД дело, по которому в 1937 г. была арестована большая группа сотрудников лагеря. По непонятным причинам, оно было остановлено и, спустя полгода, все арестованные были освобождены. Мы решили узнать в чем же тогда обвинили артековцев, а также проследить их дальнейшую судьбу.



    "ДЕЛО АРТЕКОВЦЕВ" - 1937 год

    О том, как стряпалось «Дело артековцев» рассказывает уникальнейший документ, именуемый «Докладная записка о вражеской работе в пионерском лагере «Артек», подписанная неким Н. Ивановым. Документ во всех отношениях примечательный и дающий полностью прочувствовать дух той, совсем недалекой эпохи, которую в исторических документах сегодня сухо именуют «периодом сталинских репрессий»… Помимо «Докладной» мы нашли также еще одно любопытное свидетельство тех событий - фотографию 1937 года, где изображены артековцы «Нижнего» лагеря вернувшиеся из похода. На переднем плане – человек в белом. Если присмотреться, то видно, что у него стерто лицо (обведено кругом). Бумага буквально вырвана. Такое можно найти на многих фото тех лет. Хранение фотографии репрессированного (даже на таком вот групповом фото) – грозило арестом. Человек в белом – это старший вожатый Николай Кротов (о нем упоминается ниже).

    Нет смысла цитировать все девять листов машинописного текста, Из которой состоит «Докладная» поэтому остановимся на самых красноречивых и ярких ее фрагментах.

    В 1937 году бдительные органы и их добровольные помощники раскрыли преступную группу во главе с заместителем директора Артека по воспитательной работе Борисом Овчуковым. Кого же и в чем обвиняли? Читаем: «РАЗОБЛАЧЕНЫ: вожатый Балашов, член Ленинградской троцкистской организации, Горшков - …контрреволюционный агитатор, Артековцы 1937кроме этого вор-аферист, пытавшийся несколько раз перейти границы по поддельным документам. Чередниченко – бывший зав. морским транспортом, привлекается за разглашение тайны о состоянии Черноморского флота…» Обвинения в адрес Чередниченко умиляют особо, если только представить какие страшные тайны последний мог выведать, пока катал пионеров по артековской бухте…

    Продолжим. Друзей врага народа Якира, Каменева и Медведева, троцкистов и прочих шпионов пропустим. Есть характеристики и позабористей. «Кондаков - (старший вожатый Верхнего лагеря) …морально разложившийся тип, неоднократно делал попытки изнасиловать приезжающих в лагерь пионерок…». Исходя из текста, можно предположить, что все «неоднократные попытки» оказались неуспешными, иначе о таком вопиющем факте было бы сказано отдельно. Видать крепкие пионерки в Артек приезжали, что каждый раз умудрялись отбиться от посягательств на их честь со стороны старшего вожатого…

    Не отличался добродетелью старший вожатый и артековского лагеря Суук-Су – Николай Кротов, правда, кроме того, что он просто «морально разложившийся человек» ничего не сказано, как и не уточнено, в чем это разложение заключалось.

    В Артеке «враги народа» были не только среди руководящих кадров, педагогических и медицинских работников. Кишели они даже в подсобном хозяйстве где работали «кулаки, антисоветские люди, пьяницы, хулиганы… бывшие белогвардейцы, служители культа, сектанты, бывшие полицейские… выявлены нами 112 человек».

    Докладная

    Вся «вредительская» работа, проводимая разоблаченными «врагами народа» изложена в отдельной главе, которая так и именуется: «Какую оголтелую и вражескую работу проводила эта группа в Артеке». Первым, самым страшным, пунктом обвинения значится: «…Политическое воспитание пионеров категорически запрещалось… Была дана директива не рассказывать детям автобиографии руководителей партии». Преступление еще то. Дети жаждут в который раз услышать автобиографию товарища Сталина, просто изнывают от нетерпения, а им – «На пляж, На пляж!»…

    Следует заметить, что к 1937 году Артек уже начал приобретать черты международного лагеря и витрины «счастливого детства в СССР». Поэтому иностранные делегации были в нем не редкость. Но оказывается, что нормальное гостеприимство можно рассматривать как страшное преступление: «Пионер-лагерь Артек часто посещали иностранные туристы – Овчуков, Ольховский и компания снабжали их фотографиями и сведениями об Артеке (страшная военная тайна – прим. авт.), а в 1936 г. лагерь посетил латвийский шпион – полковник и начальник штаба контр-разведки, сейчас шеф скаутов… Овчуков и Ольховский лично приняли его, детально ознакомили с порядками и территорией Артека, потом на катере показали ему пограничную полосу, снабдили фотоматериалами и любезно проводили». В переводе с чекистского языка на человеческий – руководитель иностранной детской организации приезжал в детский лагерь, где его гостеприимно встретили и постарались не ударить в грязь лицом.

    ДокладнаяВ перерывах между работой на вражеские разведки вожатые измывались над бедными детками. «Были случаи, когда детей под видом похода уводили группами на всю ночь на Аю-Даг и возвращали их простуженными». А о том, что творили с пионерами во время этих ночных «простуживаний» можно только догадываться. Тем более что «вожатый Малютин избил 8-летнюю Элю Щукину, а пионерку Тамару Кастрадзе изнасиловал». На последнее вопиющее безобразие артековское руководство не только закрыло глаза, но и после ее отъезда командировало Малютина в Грузию «для продолжения гнусной истории».

    В краю вина и винограда не могло обойтись без пьянства. «В Артеке процветало бытовое разложение: пьянки вошли в систему, пили в Москве, пили в Ялте… в ресторане «Ореанда», пили в Массандре, в винных подвалах, устраивались систематические попойки на квартирах… Пили за счет Артека, пили из подвалов Артека, пили в складчину по 20-30 рублей с брата… На этих пьянках клеветали на партию, ее руководителей»

    В общем, если верить «Докладной» всесоюзный пионерский лагерь на поверку оказался антисоветским гнездом разврата.

    Сегодня без искреннего смеха эту «докладную» читать практически невозможно, - настолько абсурдно звучат изложенные в ней обвинения. Но упомянутым в ней героям тогда было абсолютно не до смеха. В тридцатые и по более абсурдным обвинениям граждане Советской страны получали по 15-20 лет ГУЛАГа, а то и 25 лет без права переписки (так завуалировано называли расстрел)… Правда, отделались все «легким испугом». Все арестованные артековцы через пол года были полностью оправданы. Почти шесть месяцев в застенках НКВД, конечно не сахар, но в сравнении с перспективой оказаться лет эдак на 15-25 в «заполярных Артеках» - это ничто.

    Пролить свет на то, почему обещающему стать всесоюзно-знаменитым «Делу артековцев» (еще бы, лучшие пионеры страны попадали в лапы шпионов и развратных антисоветчиков) так и не дали ход может небольшая, написанная от руки виза на первой странице «Докладной» - «т. Косареву». Товарищ Косарев - никто иной, как тогдашний первый секретарь ЦК ВЛКСМ. И не исключено, что именно благодаря его вмешательству «Дело артековцев» было остановлено. Спустя год уже сам Косарев попал в жернова репрессивной машины и в 1939 году растрелян. Среди предъявленных ему обвинений, в часности значилось и «покровительство морально-разложившимся, спившимся, чуждым партии и комсомолу элементам и укрывательство двурушнических элементов». Знакомые формулировки, не правда ли?

    Есть еще одна версия, почему «Дело артековцев» застопорили. Согласно ей, во время ареста жена Ольховского обращалась за помощью к жене Молотова Полине Жемчужной и рассказала, что ее мужа обвиняют в покушении на Молотова. Жемчужная передала ее слова супругу. На следующий день в тюрьму де пришла срочная телеграмма: "В виновность Овчукова и Ольховского не верю. Дело велено изъять из органов НКВД". Вскоре их освободили. Семья Ольховских через много лет пыталась узнать причину освобождения. В архиве им поведали: "Скажите спасибо Берии - ваш отец случайно попал под всеобщую амнистию. Так что Молотов тут ни при чем..."

    О дальнейшей судьбе большинства фигурантов истории ничего выяснить не удалось. Известно только, что глава «преступной группы» Б.Овчуков до конца пятидесятых работал директором Артека, а вожатый Арон Крючкович (он тоже был в числе арестованых) вернулся с фронта в лагерь в чине полковника с целым «иконостасом» орденов на груди. «Морально разложившийся» Николай Кротов в послевоенные годы стал начальником лагеря.

    Дмитрий Полюхович.


    Корреспонденту «Московского комсомольца» удалось разыскать дочь и внука Льва Ольховского. Которые рассказали некоторые подробности:

    По делу прошли более 50 человек. Весь материал был передан в следственные органы НКВД. Внезапное исчезновение вожатых пионерам объяснили просто: “Эти люди — враги народа”.

    — После ареста отца нас с мамой тут же сняли с довольствия, — вспоминает дочь Ольховского Элла Львовна. — Мы не получали ни копейки, ходили голодные. Большинство наших друзей от нас отвернулись. Изредка нас подкармливали рабочие. Льва Ольховского посадили в симферопольскую тюрьму.

    — В камере сидело столько народу, что заключенным приходилось поворачиваться по команде, — рассказывает внук Ольховского. — Там находились все массандровские виноделы, старик финансист, который знал наизусть “Войну и мир”... От скуки они играли в тараканьи бега, в кости, которые лепили из черного хлеба, читали друг другу лекции. Однажды в камеру привели старичка священника. Над ним страшно издевались. Как-то у него отняли крест, после чего он страшно зарыдал. Тогда дед сделал ему крест из хлеба и натер его чесноком, чтобы блестел.

    Ежедневно бывшего примерного сотрудника “Артека” вызывали на допросы.

    — Допросы длились по семнадцать часов. Из деда зверскими методами выбивали признание. Он от всего отказывался. Однажды дед не выдержал. Когда прокурор ударил его по лицу, он схватил табуретку и крикнул: “Убью!” После каждого допроса дед возвращался в камеру, и у него из-под ногтей капала кровь, кожа буквально сползала с ног. Так он плелся по коридору, а кожа шаркала по полу... — продолжает внук старшего пионервожатого “Артека”.

    — Однажды в тюрьме появился новый следователь Соколов. На первом же допросе он запер камеру на ключ, положил ноги деда на стол, достал холодную яичницу из стола и стал его кормить. “Я не верю, что вы враг народа”, — говорил он деду.

    Оказывается, в начале 30-х годов Соколов приезжал в “Артек”. Охрана его не пропустила, тогда дед согласился провести для него экскурсию по лагерю. В тюрьме Соколов вспомнил этот эпизод.

    В семье Ольховских до сих пор сохранился носовой платок, который заключенный Лев Ольховский вышивал в тюрьме. Вместо иголки он использовал заточенный гвоздь, нитки надергал из носков сокамерников. Посередине он вывел кусочек моря, Медвежью гору и силуэты жены и дочери. Также в семье сохранилась старая книга, где на обложке красовалась фотография Молотова на артековской пионерской линейке. Рядом стояли Овчуков и Ольховский. В 1937 году весь тираж изъяли из типографии. Художники на месте Ольховского нарисовали столб, а Борису Овчукову приделали косички...

    — Когда папа находился в заключении, мама обратилась за помощью к жене Молотова Полине Жемчужной, поведала, как совсем недавно доверенное лицо Сталина принимал артековцев в Кремле, и рассказала о том, что отца обвиняют в покушении на Молотова, — рассказывает Элла Ольховская. — Жемчужная передала слова мамы супругу. На следующий день в тюрьму пришла срочная телеграмма: “В виновность Овчукова и Ольховского не верю. Дело велено изъять из органов НКВД”. Вскоре отца освободили.

    В архивах международного лагеря сказано, что все артековцы отсидели по шесть месяцев. Однако это информация неточная. Лев Ольховский и Борис Овчуков провели в застенках НКВД ровно три года.

    Много лет спустя семья Ольховских пытались узнать, почему же все-таки освободили артековцев. В архиве им поведали: “Скажите спасибо Берии — ваш отец случайно попал под всеобщую амнистию. Так что Молотов тут ни при чем...”

    После окончания войны Овчукова назначили директором “Артека”. Он звал туда же и своего друга Льва Ольховского, но тот наотрез отказался. В пятидесятых годах Борис Овчуков перебрался в Москву и возглавил дом творчества писателей. Ольховский работал директором дома отдыха актеров “Руза”.

    — В начале 60-х годов в дом творчества “Малеевка” к отцу и к Овчукову приехал тот самый стукач Константин Иванов (здесь Боброва ошибается. На докладной и на машинке, и от руки четко указано - "Н. Иванов". Возможно Николай. - прим "Артековец") с одной наглой просьбой. Иванов предложил бывшим сотрудникам “Артека” выпить “мировую”, — вспоминает Элла Львовна. — Отец с Борей поддержали эту идею. “Да ладно, прошло время, что было, то было”, — махнули они рукой и подняли рюмки...






    Книга почЕтных гостей "Артека"
    Бесплатные гостевые книги. Бесплатный форум.

    Фотографии Артека от Виктора Лушникова Бесплатные гостевые книги. Бесплатный форум.

    лагерь Зеркальный